Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Страница 127

127

Эйзенхауэр сделал недовольное лицо, но промолчал.

- Восьмое. План полёта, представленный на согласование, может быть изменён контролируемой стороной, если он проходит над объектами, не входящими в сферу контроля, перечисленными в пункте семь. - продолжил Косыгин. - Это условие логически вытекает из пункта семь, господин президент.

Логика Косыгина президенту явно не нравилась, но спорить он не стал.

- Девятое, - продолжал Косыгин. - Список объектов, входящих или не входящих в сферу контроля, должен быть согласован всем сторонами до начала контрольных полётов.

Эйзенхауэр помрачнел, понимая, что согласование этого списка затянется на годы.

- Однако, сознавая напряжённость международной обстановки, - невозмутимо продолжил Косыгин, - советская сторона предлагает, в качестве дружественного шага для установления атмосферы взаимного доверия, объявить зоной полного контроля всю территорию Восточной и Западной Германии. Если нам удастся наладить взаимное сотрудничество, в будущем можно будет распространить границы зоны полного контроля вдоль всей линии соприкосновения НАТО и Варшавского договора, как выразился наш коллега Уинстон Черчилль - "от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике".

Эйзенхауэр явно был приятно удивлён этим предложением.

Для СССР эта территория была не более чем плацдармом для броска на Запад в случае войны. Стратегических вооружений в этой зоне размещать не предполагалось, потому и прятать там было нечего.

- Десятое. Все полученные в ходе полёта материалы должны проявляться и расшифровываться совместно специалистами контролирующей и контролируемой стороны, - заявил Косыгин. - При этом контролируемая сторона, в случае обнаружения на плёнке объектов, не входящих в список подлежащих контролю, должна иметь право изъять негативы и фотоотпечатки, сделанные с негативов. После расшифровки все материалы должны быть доступны всем заинтересованным сторонам. Это опять-таки логически вытекает из пункта семь.

- Господин премьер-министр, - произнёс Эйзенхауэр, - мне кажется, вы поставили себе целью кастрировать программу "Открытое небо" ещё до её рождения...

- Нет, господин президент, мы поставили себе целью ограничить программу контроля только контролем за наступательными вооружениями, а не превращать её в средство легализации воздушного шпионажа за нашей страной, - невозмутимо парировал Косыгин.

- Хорошо, продолжайте.

- Одиннадцатое. Самолёты, задействованные в программе, должны иметь хорошо заметную яркую окраску, например, жёлтого или оранжевого цвета, нести свои национальные опознавательные знаки, хорошо заметный логотип "Open Sky" на фюзеляже и крыле сверху, а также иметь радиолокационный ответчик и световые маячки, чтобы избежать случайного поражения средствами ПВО ночью и в условиях плохой видимости.

- Согласен, это необходимо, - против разумных доводов Эйзенхауэр не возражал.

- Двенадцатое, и пока последнее условие - все инциденты с самолётами, участвующими в программе контроля, если таковые возникнут, должны расследоваться совместной комиссией с участием контролирующей и контролируемой стороны, а в случае происшествия над территорией стран, не присутствующих на сегодняшней встрече, но входящих в состав НАТО или Варшавского договора - и с их участием. Для координации действий и оперативного решения всех вопросов советская сторона предлагает создать постоянно действующую комиссию и разместить её здесь, в Женеве, либо в Австрии, Швеции, или другой нейтральной стране.

- Советская сторона не настаивает на немедленном ответе, - заключил Косыгин. - Напротив, мы считаем, что, исходя из сложности обсуждаемого вопроса, все его аспекты должны быть тщательно и всесторонне изучены и согласованы до последней запятой, - он передал текст требований СССР, переведённый на английский язык, лично Эйзенхауэру.

- Все предложения советской стороны услышаны, и будут рассмотрены самым внимательным образом, - ответил президент. - Мы со своей стороны предлагаем составить согласительную комиссию для обсуждения и разрешения вопросов как можно быстрее.

Официальная часть заседания на этом закончилась, и члены делегаций вышли к нетерпеливо ожидающим новостей репортёрам. Эти пройдохи уже каким-то образом выяснили подробности происходящего на совещании и засыпали глав делегаций вопросами.

Эйзенхауэр подошёл к микрофонам и сделал официальное заявление:

- Я приятно удивлён атмосферой благожелательного сотрудничества, сложившегося на этой встрече. Конечно, мы пока ещё только в начале пути, - сказал президент. - Но уже сейчас я могу констатировать, что новое советское руководство разительно отличается от того, с которым мы привыкли иметь дело в прошедшие годы. Прогресс, которого мы уже достигли сегодня, больше, чем мы смогли достичь за прошедшие тридцать лет, исключая разве что только наше сотрудничество в годы войны.

Я рад сообщить всему миру, что Советская сторона предварительно приняла наши предложения по программе "Открытое небо". Сейчас мы должны создать согласительную комиссию для утряски всех вопросов.

Заявление Эйзенхауэра вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Никто не ожидал, что СССР согласится вообще участвовать в этой программе, фактически допускающей разведывательные самолёты НАТО на его территорию, а самолёты СССР - на территорию НАТО.

Репортёры тут же атаковали Косыгина, Хрущёва, Шепилова и маршала Жукова, забрасывая их шквалом вопросов.

127