Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Страница 317

317

Вначале хотели устроить кинопоказ в гостиной, в квартире Хрущёва, но передумали – мало места. Расположились в одном из правительственных кинозалов в Кремле – в том, где смотрел фильмы сам Сталин.

Допущенный оператор из КГБ переснял на американскую пленку несколько выбранных фильмов, наложил звуковую дорожку.

Хрущёв с удивлением обратил внимание, что среди присланных из 2012 года фильмов почти нет отечественных, нет ни одного английского или немецкого. В папке с фильмами обнаружился текстовый документ, прояснивший ситуацию. Русские (постсоветские), английские и немецкие фильмы в нем получили убийственную характеристику: «унылое говно, в подметки не годится американским или австралийским».

В подборке была пара французских фильмов, а так же, как ни странно, несколько приключенческих фильмов и комедий производства Австралии и ЮАР, остальные фильмы были сплошь американские. Единственным отечественным фильмом из последних была «Брестская крепость», к которой прилагался текстовый комментарий: «Вот белорусы правильное кино снимают! А у нас что так, что этак – говно получается»

В отдельной папке были фильмы позднесоветского периода, явно отобранные по тематике. Фильмы были посвящены Советской Армии, авиации и флоту. К ним был приложен краткий комментарий в текстовом документе: «Вот почему у нас про войну фильмы снимать умеют, а про современную армию стесняются? Из-за безумной секретности молодежь считает, что у нас современных видов вооружений нет, и вообще СССР может только к миру призывать, а сдачи дать нечем. Чем народу гордиться? Надо такие фильмы снимать, чтобы народ гордился своей армией и своей наукой. Недостаточно технику два раза в год на параде показывать. Во многом из-за такой вот дубовой и беззубой пропаганды и просрали страну.»

Это в точности совпадало с начавшими формироваться мыслями на этот счет самого Никиты Сергеевича. Вначале он уже привычно решил посоветоваться с сыном. Сергей попросил пару вечеров на изучение вопроса, поковырялся в ноутбуке, изучая документы.

Когда он представил отцу свои предварительные выводы, Никита Сергеевич, по мере осознания глубины проблемы пришёл в ужас. Он тут же вызвал Дмитрия Фёдоровича Устинова для совета.

По всему выходило, что идеологически правильный запрет на пропаганду войны толковался цензурой излишне широко. Это расширенное толкование выхолащивало суть патриотической пропаганды. В результате СССР представал в книгах и фильмах излишне миролюбивым и беспомощным перед лицом угрозы Запада. Тогда как западная пропаганда не стеснялась показывать населению и самую современную технику, и Советский Союз в роли вероятного противника. А кто будет уважать слабого?

Осознав суть проблемы, Никита Сергеевич собрал совещание с участием министра обороны Жукова, военно-морского министра Кузнецова, председателя КГБ Серова, министра оборонной промышленности Устинова, секретарей ЦК КПСС по идеологической работе Суслова и Поспелова и министра культуры Николая Александровича Михайлова.

Ознакомив собравшихся с проблемой, Первый секретарь ЦК, как и ожидал, натолкнулся на догматическое неприятие со стороны Суслова. Петр Николаевич Поспелов больше слушал, высказывался сдержанно, а вот Суслов возражал активно и твердолобо. Ничего нового он сказать не мог в принципе, лишь ссылался на Конституцию и законы.

Военные министры и Устинов Никиту Сергеевича поддерживали, Серов в принципе был не против, понимая, что показ в кино современной ракеты или танка никаких основополагающих секретов конструкции не раскроет, но, по привычке, предлагал быть осторожнее и соблюдать секретность.

– Вот вы поясните, Михаил Андреевич, – наседал на Суслова Хрущёв, – мы про Великую Отечественную фильмы снимаем, это же нормально. А почему тогда нельзя показать боевую работу наших сегодняшних летчиков, моряков, ПВО, ракетчиков?

– Никита Сергеич, – проблеял в ответ Суслов, – фильмы о войне показывают героизм советского народа и звериное лицо немецко-фашистских захватчиков...

– Это вы что же, Михаил Андреич, хотите сказать, что сейчас у нашего народа стало меньше героизма? – грозно поинтересовался маршал Жуков. – Или, по-вашему, у мирового империализма лицо менее звериное? Считаю, что вопрос поставлен своевременно и правильно. Идеологическую работу давно пора усилить и реформировать. Советский народ должен видеть, что мы мирные, но не беззащитные. Вот и надо это показывать. А вы нас трусами выставляете, пока «заокеанские друзья» открыто играют мускулами и нас прямым текстом называют врагом.

– Я вообще считаю, что надо больше показывать народу по телевизору военную технику в действии, надо снимать пропагандистские фильмы о нашей армии, авиации, флоте, ракетных войсках, чтобы люди знали, какое мощнейшее оружие имеет страна для защиты завоеваний социализма! – заявил Хрущёв. – Вон, мне докладывали, что американцы специально фильмы художественные снимают, для молодежи – про авиацию, про флот. А наша молодежь чем хуже? Она что, такой информации не заслуживает? Или неблагонадежна? У нас с этой секретностью до смешного доходит: народ не знает, что в соседнем цеху делается, а мы это изделие уже за границу продаем, и американцы все его характеристики знают. Я считаю – надо шире знакомить наш народ с возможностями Советской армии и нашей оборонной промышленности. И если кто-то, как идеолог, этого не понимает, в следующий раз ему это подробно в утренних газетах объяснят. А мы подберём на это вакантное место более понимающего коммуниста.

317